На другой день Рудин встречает Наталью, и они идут вмес-те гулять на пруд. Рудин рассуждает о любви, Наталья отвеча-ет ему, говорит, что женщина способна на жертвенную любовь. Рудин говорит, что одобряет ее выбор (намекая на Волынце-ва), Наталья опровергает это, тогда Руднн говорит о своих соб-ственных чувствах. Наталья убегает, а Рудин по пути в дом стал-кивается с Волынцевым, который стал невольным свидетелем всей сцены. За обедом разговор не клеится. Пигасов, обедав-ший в этот день у Дарьи Михайловны, начал говорить о том, что все люди делятся на две категории - куцых и длиннохвос-тых: "Куцыми бывают люди и от рождения, и по собственной вине. Куцым плохо: им ничего не удается - они не имеют само-уверенности. Но человек, у которого длинный пушистый хвост - счастливец. Он может быть и плоше и слабее куцего, да уверен в себе; распустит хвост - все любуются. И ведь вот что достойно удивления: ведь хвост совершенно бесполезная часть тела... а все судят о ваших достоинствах по хвосту". Ру-дии самоуверенно вставляет фразу о том, что похожее уже го- ворил Ларошфуко. Волынцев его перебивает, требует позволить каждому высказывать то, что он считает нужным и добавляет: "По-моему, нет хуже деспотизма так называемых умных лю-дей. Черт бы их побрал!" Под шумок Рудин назначает Наталье свидание. Пигасов тем временем пользуется молчаливостью Ру-дина и развивает идеи о том, что "ничего не может быть легче, как влюбить в себя какую угодно женщину: стоит только по-вторять ей десять дней сряду, что у ней. в устах рай, а в очах блаженство и что остальные женщины перед ней простые тряп-ки, и на одиннадцатый день она сама скажет, что у ней в устах , рай и в очах блаженство, и полюбит вас". , м Вечером Наталья приходит на свидание к Рудину. Он гово-рит, что любит ее. Наталья отвечает, что и ей кажется, что она любит. Рудин высокопарно говорит о своих чувствах. В это вре-мя в беседке по соседству находится Пандалевский, который все слышит и решает довести до сведения Дарьи Михайловны. Волынцев, возвратившись домой, пребывает в мрачном на-строении. Он ждет Лежнева, с которым хочет посоветоваться, но вместо Лежнева вдруг появляется Рудин. Рудин пытается объясниться, он приехал к Волынцеву "как благородный человек к благородному человеку". Он говорит, что любит Наталью, а она его. Он высокопарно рассуждает о взаимопонимании и о том, что не хочет, чтобы Волыщев счи-тал его коварным человеком, так как он сам Волынцева глубо-ко уважает. Волынцев взбешен нежданным визитом Руднна, отвечает, что его уважение ему "ни к черту не нужно", отказы-вается пожать руку Рудина. Тот уезжает. Через некоторое вре-мя появляется Лежнев, которому Волынцев рассказывает о приезде Рудина, прибавляя, что он не понимает, "похвастаться, что ли, он хотел передо мной или струсил". Лежнев возражает, что "ты мне. не поверишь, а ведь он это сделал из хорошего по-буждения... Оно вишь ты, и благородно и откровенно, ну, да и поговорить представляется случай, красноречие в ход пустить; а ведь нам вот чего нужно, вот без чего мы жить не в состоя-нии... Ох, язык его - враг его... Ну, зато же он и слуга ему". Рудин приезжает в усадьбу в мрачном настроении, жалеет, что ездил к Волынцеву. Появляется Дарья Михайловна, кото-рая очень холодно ведет себя с Рудиным, "от нее придворной дамой так и веяло", Рудин недоумевает, а через некоторое вре-мя получает записку от Натальи, в которой она назначает ему свидание.
Вечером Рудин приходит к пруду, у которого назначено сви-дание и с которым связано какое-то мрачное предание. Рудин ждет Наталью, бродит по плотине, пытаясь понять, действи-тельно ли он любит. "Никто так легко не увлекается, как бес-страстные люди". Появляется Наталья, сообщает Рудину, что матери теперь все известно - Пандалевский рассказал. Добав-ляет, что Дарья Михайловна объявила, что "она скорее согла-сится видеть меня мертвой, чем вашею женою,... что вы только так, от скуки приволокнулись за мной". Рудин приходит в вол-нение, начинает восклицать: "Это ужасно!", "Как мы несчаст-ливы!" и проч., упиваясь своим "несчастием" так же, как совсем недавно упивался "счастием". Наталья говорит, что ей нужен от него действенный совет, так как он мужчина. Рудин снова лишь восклицает, потом говорит, что надо покориться. Ната-лья плачет, упрекает Рудина, что все его слова - пустой звук, что она ответила матери, что "скорее умрет, чем выйдет замуж за другого", а он вместо применения своих слов о свободе, жер-твах и любви наделе, струсил и уговаривает ее покориться. Она благодарит Рудипа за урок, прощается, а напоследок просит "вперед взвешивать ваши слова, а не произносить их на ветер". Рудпи остается один, он произносит перед собой речь о том, что недостоин такой любви, с интересом прислушивается к само-му себе: чувствует ли он по-прежнему любовь, или она уже про-шла. Волынцев тем временем терзается, собирается вызвать Ру-дина на дуэль или уехать куда-нибудь. Лежнев его успокаива-ет, предлагает вместе с сестрой лучше поехать в Малороссию "галушки есть". Внезапно Волынцеву приносят письмо от Ру-днна, в котором он сообщает о своем отъезде, намекает на бла-городные причины, побудившие его это сделать. Долг (200 руб.) обещает выслать позже. Лежнев саркастически замечает, что Рудин "почел за долг написать... У этих господ на каждом шагу долг, и все долг - да долги". Волынцев невольно восклицает: "А каковы он фразы отпускает!.. Он ошибся во мне: он ожидал, что я стану выше какой-то среды... Что за ахинея, господи! Хуже стихов!" Лежнев идет к Александре Павловне, предлагает выйти за него замуж, та соглашается. Руднн тем временем (отправив письмо Волынцеву) взялся за другое письмо - Наталье. Перед этим его к себе пригласила Дарья Михайловна, которая была сильно раздражена тем, что "бедный, нечиновный и пока неизвестный человек дерзал на-значить свидание ее дочери". Но Рудин опережает события: благодарит Дарью Михайловну за гостеприимство, говорит, что ему надо уезжать. Ласунская его не задерживает. Долг (500 руб.) Рудин обещает непременно выслать, как приедет в свою дерев- ню. Ласунская с ним холодно прощается, Рудин "теперь знал по опыту, как светские люди даже не бросают, а просто роняют человека, ставшего им ненужным: как перчатку после бала, как бумажку с конфетки, как нсвынгравшнй билет лотереи...". На-талья избегает Рудпиа, лишь один Басистов горюет по поводу его отъезда. Наконец Рудпн уезжает. Басистов провожает его, Рудин вворачивает "словцо", сравнивая себя с Дон Кихотом, выезжающим из дворца герцогини на широкую дорогу. Наталья читает письмо Рудина. В нем он просит у нее про-щения и пытается объяснить себя и свое поведение: "В течение моей жизни я сближался со многими женщинами и девушка-ми; но, встретясь с вами, я в первый раз встретился с душой совершенно честной и прямой. Мне это было не в привычку, и я не сумел оценить вас... Наши жизни могли слиться - и не сольются никогда. Как доказать вам, что я мог бы полюбить вас настоящей любовью - любовью сердца, не воображения, - ког-да я сам не знаю, способен ли я на такую любовь!.. Да, природа мне много дала; но я умру, не сделав ничего достойного сил моих, не оставив за собою никакого благородного следа... Мне недостает... я сам не могу сказать, чего именно недостает мне... Мне недостает, вероятно, того, без чего так же нельзя двигать сердцами людей, как и овладеть женским сердцем; а господство над одними умами и непрочно и бесполезно. Странная, почти комическая моя судьба: я отдаюсь весь, с жадностью, вполне - и не могу отдаться. Я кончу тем, что пожертвую собой за какой-нибудь вздор, в который, даже верить не буду... Боже мой! в тридцать пять лет все еще собираться что-нибудь сделать!" Да-лее Рудин дает несколько советов Наталье, так как "больше ни па что не годен", один из них таков: "Вы еще молоды; но, сколь-ко бы вы ни жили, следуйте всегда внушениям вашего сердца, не подчиняйтесь ни своему, ни чужому уму". Письмо окончательно показало Наталье, что Рудин ее не любил. Поплакав, она сожгла письмо и пепел выкинула за окно.
Наталье горько, и даже становится стыдно за свою первую, такую нелепую любовь. На следующий день к Дарье Михай-ловне приезжает Волынцев, который крайне тактично и пре-дупредительно ведет себя с Натальей. Проходит два года. Александра Павловна вышла замуж за Лежнева, у них родился сын. Пигасов у них в гостях и передает новости. Дарья Михайловна пыталась сосватать Наталью за какого-то господина Корчагина, светского льва, чрезвычайно надутого и важного, но та заявила, что и слышать о нем не хо- чет. В результате она выходит за Волыицева, о чем и сообщает Пигасов Лежневым. О Рудинс доходят какие-то смутные све-дения, что он приезжал в Москву, потом отправился с каким-то семейством в Симбирск, куда он делся дальше, неизвестно. Пигасов прибавляет, что Рудин не пропадет, "небось где-нибудь сидит и проповедует. Этот господин всегда найдет себе двух или трех поклонников, которые будут его слушать разиня рот и да-вать ему взаймы деньги". Пигасов рассказывает анекдот из жиз-ни Рудина, который слышал от знакомого Рудина, жившего с ним в Германии: "Беспрерывно развиваясь (эти господа все раз-виваются: другие, например, просто спят пли едят, - а они на-ходятся в моменте развития спанья или еды...). Итак, развива-ясь постоянно, Рудин дошел путем философии до того умозак-лючения, что ему должно влюбиться. Начал он отыскивать предмет, достойный такого удивительного умозаключения. Фортуна ему улыбнулась. Познакомился он с одной францу-женкой, прехорошенькой модисткой. Дело происходило в од-ном немецком городе, на Рейне, заметьте. Начал он ходить к ней, носить ей разные книги, говорить ей о природе и о Гегеле. Можете представить себе положение модистки? Она принима-ла его за астронома. Однако, вы знаете, малый он из себя ниче-го; ну - иностранец, русский - понравился. Вот наконец на-значает он свидание, и очень поэтическое свидание: в гондоле на реке. Француженка согласилась: приоделась получше и по-ехала с ним в гондоле. Так они катались часа два. Чем же, вы думаете, занимался он все это время? Гладил француженку по голове, задумчиво глядел в небо и несколько раз повторил, что чувствует к ней отеческую нежность. Француженка вернулась домой совершенно взбешенная..." Лежнев предлагает выпить по случаю помолвки Волынце-ва и Натальи и провозглашает тост за Рудина, так как благода-рен ему за то, что "мы все стали невыносимо рассудительны, равнодушны и вялы; мы заснули, мы застыли", а он их расше-велил. "Я упрекал его в холодности... и был неправ... Холодность эта у него в крови..., а не в голове. Он не актер, как я называл его, не надувало, не плут; он живёт на чужой счет не как проны-ра, а как ребенок... Он не сделает сам ничего именно потому, что в нем натуры, крови нет; но кто вправе сказать, что он не принесет, не принес уже пользы? Что его слова не заронили много добрых семян в молодые души, которым природа не от-казала, как ему, в силе деятельности, в умении исполнять соб-ственные замыслы?.." Он пьет за здоровье Рудина и прибавля-ет, что Пигасов, который ругает Рудина, во сто крат хуже его, так как когда служил, брал взятки ("Да еще как!"), за что и был вынужден уйти в отставку. Далее следует описание, как Рудин в это время путешеству-ет где-то на перекладных, в старом изношенном платье, пыта-ется получить на станции лошадей, по услышав, что в эту сто-рону лошадей нет, отправляется в Тамбов, куда они есть, так как ему совершенно все равно, куда ехать. Проходит еще несколько лет. Лежнев по делам рекрутского набора приезжает из деревни в город. Там в гостинице он слу-чайно сталкивается с Рудиным. Теперь Рудин "человек высо-кого роста, почти совсем седой и сгорбленный". Лежнев зовет его с собой обедать. За обедом Рудин рассказывает все, что с ним случилось за эти годы. По словам Рудипа, он все это время "душой скитался" и "в ком и в чем я не разочаровался!". Внача-ле он в Москве сошелся с каким-то очень богатым и странным человеком, в котором была всепоглощающая страсть к науке, хотя, по словам Рудина, "шла она к нему, как к корове седло". "Я, брат, не встречал бездарнее и бедней его природы". Рудин, тем не менее, поселился у него в имении. "Планы, брат, у меня были громадные: я мечтал о разных усовершенствованиях, но-вовведениях... Я навез с собою агрономических книг... правда, я до конца не прочел ни одной.... ну, и приступил к делу... Так я вот и бился два года. Дело продвигалось плохо, несмотря на все мои хлопоты. Начал я уставать, приятель мой надоедал мне, я стал язвить его, он давил меня, словно перина; недоверчивость его перешла в глухое раздражение, неприязненное чувство ох-ватывало нас обоих, мы уже не могли говорить ни о чем; он ис-подтишка, но беспрестанно старался доказать мне, что не под-чиняется моему влиянию... Я заметил наконец, что состою у господина помещика в качестве приживальщика по части ум-ственных упражнений". В один прекрасный день Рудин стано-вится свидетелем отвратительной сцены, характеризующей его приятеля далеко не с лучше!i стороны, он собирается и уезжа-ет. Помыкавшись по разным местам, Рудин попал в секретари к "благонамеренному сановному лицу", потом решил сделать-ся "деловым человеком, практическим". Лежнев смеется и удив-ляется, как Рудин, с его умом, не смог понять, что не его дело - быть практическим человеком. Рудин объясняет, что в ту пору встретился с человеком, "удивительно ученым" - "проекты са-мые смелые, самые неожиданные так и кипели у него на уме. Мы соединились с ним и решились употребить свои силы на общеполезное дело". Приятель Рудина был беднее его, но, не-смотря на это, они решили реку в какой-то губернии сделать судоходной. Лежнев хохочет. По словам Рудииа, "начало испол-нения было. Мы наняли работников... ну, и приступили". Прав-да, тут же возникли препятствия: владельцы мельниц не могли их понять, без машины они с водой не могли справиться, а на машину не хватило денег. Рудпн с приятелем бились, писали письма и циркуляры, пока Рудин на этом "не добил свой после-дит'! грош". Он уехал, а его приятель (по фамилии Куробеев) сделался в Сибири золотопромышленником. Рудпн верит в то, что его приятель рано пли поздно составит себе состояние. Пос-ле неудачи на "практическом" поприще Рудин решает, чтобы его ум и способности не пропали совсем без следа, учить подра-стающее поколение. Он сделался учителем русской словеснос-ти, три дня потратил на составление вступительной речи, кото-рая, по его словам, понравилась слушателям, хотя инспектор заметил: "Хорошо-с, только высоко немножко, темновато, да и о самом предмете мало сказано". Две первых лекции Рудин при-носит написанными, а потом принимается "импровизировать". "Я читал гимназистам, как и студентам не всегда читают; слу-шатели мои выносили мало из моих лекций... факты я сам знал плохо", - признается он. Он ставил всем высшие баллы и к нему, по сто словам, ходили толпами. Тут против него началась "интрига", которую затеял учитель математики, сравнивавший его лекции с фейерверком и периодически ловивший его на элементарном незнании предмета. По словам Рудина, он (Ру-дпп) хотел коренных изменений в гимназии, которые надеялся провести через директора, чья жена попала под влияние Руди-на. Но директора "настраивают" против него, Рудин берется что-то доказывать, выходит сцена, и он вынужден уйти в отставку. Рудин спрашивает Лежнева, почему с ним все так происходит, неужели он ни на что не годен, горюет, что всю свою жизнь ра-стратил на слова, а дел не было. Лежнев возражает, что и доб-рое слово - тоже дело. Затем добавляет, что Рудин вызывает в нем уважение, потому что не стал жить приживальщиком у бо-гатого друга, в гимназии не стал подлаживаться под начальство п всякий раз жертвовал своими личными выгодами, не пускал корней в недобрую почву, какой бы она жирной ни была. Леж-нев говорит, что в Рудпне горит огонь любви к истине, кото-рым он зажег многих, с кем встречался на жизненном пути. Рудпн отправляется в свою деревню ("там что-то такое оста-лось"), напоследок приятели желают друг другу добра и поют гимн студентов.
2G топя 1848 года, в Париже, когда уже восстание "нацио-нальных мастерских" было почти подавлено ("Парижская ком- мупа"), батальон линейного войска брал баррикаду, с которой отходили повстанцы. Внезапно на баррикаде появляется высо-кий человек в старом сюртуке, подпоясанный красным шарфом, соломенной шляпой на седых растрепанных волосах. "В одной руке он держал красное знамя, в другой - кривую и тупую саб-лю и кричал что-то напряженным, тонким голосом, карабкаясь кверху и помахивая и знаменем и саблей..." Один из стрелков прицеливается и стреляет. Пуля попадает человеку в сердце, он "выронил знамя - и, как мешок, повалился лицом вниз". Один из убегавших говорит другому, что "поляка" убили. Этим "поляком" был Дмитрий Рудин.