Объявление. Мудрейшая из линий. Поэма

Произведение представляет из себя записную книжку (ру-копись) человека будущего, где все являются "нумерами", по-тому что в том далеком и счастливом мире постарались окон-чательно стереть все ненужные, отягчающие человеческую душу границы, а имя, как известно, первое, что отличает одно-го индивида от другого. "Я просто списываю - слово в слово - то, что сегодня напе-чатано в Государственной Газете: "Через 120 дней заканчива-ется постройка ИНТЕГРАЛА. Близок великий, исторический час, когда первый ИНТЕГРАЛ взовьется в мировое простран-ство. Тысячу лет тому назад ваши героические предки покори-ли власти Единого Государства весь земной шар. Вам предсто-ит еще более славный подвиг: стеклянным, электрическим, ог-недышащим ИНТЕГРАЛОМ проинтегрировать бесконечное уравнение вселенной. Вам предстоит благодетельному игу ра-зума подчинить неведомые существа, обитающие на иных пла-нетах, - быть может, еще в диком состоянии свободы. Если они не поймут, что мы несем им математически-безошибочное сча-стье, - наш долг заставить их быть счастливыми. Но прежде оружия - мы испытываем слово. От имени Благодетеля объяв-ляется всем нумерам Единого Государства: Всякий, кто чувству-ет себя в силах, обязан составлять трактаты, поэмы, манифес-ты, оды или иные сочинения о красоте и величии Единого Го-сударства. Это будет первый груз, который понесет ИНТЕГ-РАЛ. Да здравствует Единое Государство, да здравствуют ну-мера, да здравствует Благодетель!" Я пишу это - и чувствую: у меня горят щеки. Да: проинтег- рировать грандиозное вселенское уравнение. Да: разогнуть ди-кую кривую, выпрямить ее по касательной - асимптоте - по прямой. Потому что линия Единого Государства - это прямая. Великая, божественная, точная, мудрая прямая - мудрейшая из линий... Я, Д-503, строитель Интеграла, - я только один из матема-тиков Единого Государства. Мое, привычное к цифрам, перо не в силах создать музыки ассонансов и рифм. Я лишь попытаюсь записать то, что думаю - точнее, что мы думаем (именно так: мы, и пусть это "МЫ" будет заглавием моих записей). Но ведь это будет производная от нашей жизни, от математически со-вершенной жизни Единого Государства, а если так, то разве это не будет само по себе, помимо моей воли, поэмой? Будет - верю и знаю". После страшной и разрушительной Двухсотлетней Войны в живых осталось лишь две десятых процента населения Зем-ли. И вот, чтобы сохранить остатки цивилизации, люди отгора-живаются от дикого мира Зеленой Стеной и принимают план Благодетеля, обеспечивающий им все необходимое для жизни: нефтяную пищу (после ее введения граждан осталось намного меньше, зато выжившие уже не знали страха Голода и потому были значительно счастливее своих предков), кров (стеклян-ные, насквозь прозрачные дома), работу во благо Единого Го-сударства. Благодетель, однажды сумевший спасти человечество от не-минуемого вымирания, становится теперь единственным и не-сменным вождем Единого Государства. Отдавая дань еще окон-чательно неотжившему прошлому, в этом краю всеобщего сча-стья происходят ежегодные "выборы" правителя, однако, под-чиняясь логике формулы счастья, выведенной все тем же Бла-годетелем (самым великим из всех нумеров), свобода выбора граждан сводится к нулю (ибо свобода - главный враг безза-ботно счастливого человека). Поэтому великий ежегодный праздник называется Днем Единогласия и сравнивается Д-503 с древней Пасхой, так как, по логике идеологов тоталитарного режима, нумерам Единого Государства, наконец, дарован Рай земной, подобие христианского Эдема, где некогда был счаст-лив человек и из которого был изгнан. Учтя "ошибки" предков, новые правители даровали человечеству счастье, окончатель-но лишив при этом свободы, приведя человека к общему зна-менателю, устроив все на строго математических законах, со-вместимых для граждан страны будущего с законами рациона-листически разумными, а значит - единственно верными.
За Зеленой Стеной остались неухоженные леса, неравномер-но распределенное солнце, пригоняющий тучи ветер (бессмыс-ленный в своей неприбранной, математически не рассчитанной силе), дикие звери и птицы - весь не правильный, не прозрач-ный таинственный мир. В государстве полного порядка такая непрозрачность недопустима. Здесь - под большим стеклян-ным куполом - царит благодетельно-равномерное солнце (лучи которого не слепят и не жгут), в стеклянных прозрачных ком-натах и домах живут не менее прозрачные нумера - им нечего скрывать от Единого Государства, они - только винтики боль-шой, верно рассчитанной системы, слаженно работающей ве-ками, они - строители, писатели, воспитатели, врачи, матема-тики, живущие ради Единого Государства. Все ухожено, мате-матически разложено, расставлено по местам в этом лучшем из миров - и жизнь, и поэзия, и музыка. Необходимо пояснить некоторые моменты записей: Часовая Скрижаль - "сердце и пульс" Единого Государства,-распорядок дня этого сложного механизма: "Каждое утро, с ше-стиколесной точностью, в один и тот же час и в одну и ту же минуту, - мы, миллионы, встаем, как один. В один и тот же час, единомиллионио, начинаем работу - единомиллиошю конча-ем. И, сливаясь в единое, миллионнорукое тело, в одну и ту же, назначенную Скрижалью, секунду, - мы подносим ложки ко рту." Личные Часы - время, отведенное Скрижалью нумерам на себя лично, когда единый общий организм распадается на от-дельные клетки (два раза в день - с 16 до 17 и с 21 до 22): одни гуляют по улице (точными колоннами), другие занимаются в своих прозрачных комнатах за прозрачными столами (читают, пишут во славу Единого Государства и Благодетеля), третьи - целомудренно опускают шторы... Розовый билет - величайшее достижение Единого Государ-ства (это произошло уже спустя 300 лет после Двухсотлетней Войны). Победив Голод (владыку мира) созданием своей не-фтяной пищи, оставшиеся победили и другого властителя - Любовь: "всякий из нумеров имеет право - как на сексуаль-ный продукт - на любой нумер" (Запись 5-я). После тщатель-ного исследования в Сексуальном Бюро каждому нумеру вы-писывают соответствующий Табель сексуальных дней, затем остается только сделать заявление на желаемый нумер и полу-чить талонную книжку (розовую) - по пей и будут выдаваться те самые шторы (исключение из правил прозрачного мира, толь-ко подтверждающее эти правила).
Дикарь с барометром. Эпилепсия. Если бы.

До сих пор герою было все ясно, его жизнь шла по часам, размерено. А в этот день ему было назначено свидание в 112 аудиториуме. Аудиториум - это огромный, "насквозь просол-неченный полушар из стеклянных массивов". "Нынче вечером, в 21, О придет ко мне - желание увидеть ее здесь было совер-шенно естественно. Вот - звонок. Мы встали, спели Гимн Единого Государ-ства - и на эстраде сверкающий золотым громкоговорителем и остроумием фонолектор. "Уважаемые нумера! Недавно археологи откопали одну кни-гу 20-го века. В пей иронический автор рассказывает о дикаре и о барометре. Дикарь заметил: всякий раз, как барометр оста-навливался на "дожде", - действительно шел дождь. И так как дикарю захотелось дождя, то он повыковырял ровно столько ртути, чтобы уровень стал на "дождь" (на экране - дикарь в перьях, выколупывающий ртуть: смех). Вы смеетесь: но не ка-жется ли вам, что смеха гораздо более достоин европеец той эпохи. Так же, как и дикарь, европеец хотел "дождя". - дождя с прописной буквы, дождя алгебраического. Но он стоял перед барометром мокрой курицей. У дикаря, по крайней мере, было больше смелости и энергии и - пусть дикой - логики: он су-мел установить, что есть связь между следствием и причиной. Выковыряв ртуть, он сумел сделать первый шаг на том вели-ком пути, по которому..." Ученые этого совершенного мира создали механизм, сочи-няющий музыку. "...Просто вращая вот эту ручку, любой из вас производит до трех сонат в час. А с каким трудом давалось это вашим предкам. Они могли творить, только доведя себя до при-падков "вдохновения" - неизвестная форма эпилепсии. И вот вам забавнейшая иллюстрация того, что у них получалось.- музыка Скрябина - 20-й век. Этот черный ящик (на эстраде раздвинули занавес и там их древнейший инструмент) - этот" ящик они называли "рояльным" или "королевским", что лиш-ний раз доказывает, насколько вся их музыка..." К рояльному ящику подошла 1-330. "Она была в фантасти-ческом костюме древней эпохи: плотно облегающее черное пла-тье, остро подчеркнуто белое открытых плечей и груди, и эта теплая, колыхающаяся от дыхания тень между... и ослепитель-ные, почти злые зубы... Да, эпилепсия - душевная болезнь - боль... Медленная сладкая боль - укус - и чтобы еще глубже, еще больнее. И вот медленно - солнце. Не наше, не это голубовато-хрустальное и равномерное сквозь стеклянные кирпичи - нет: дикое, несу-щееся, опаляющее солнце - долой все с себя - все в мелкие клочья". Как и все - я слышал только нелепую, суетливую трескот-ню струн. Я смеялся. Стало легко и просто. Талантливый (]ю-ншгектор слишком живо изобразил нам эту дикую эпоху - вот и все. С каким наслаждением я слушал затем нашу теперешнюю музыку. (Она продемонстрирована была в конце - для контра-ста.) Хрустальные хроматические ступени сходящихся и рас-ходящихся бесконечных рядов - и суммирующие аккорды фор-мул Тэнлора, Маклорена; целотонные, квадратно-грузные ходы Пифагоровых штанов; грустные мелодии затухающе-колеба-тельного движения; переменяющиеся фраунго